Меню
Вернуться

«С портретом принца Иоанна»: документы о изъятии нумизматических памятников царствования императора Ивана Антоновича

29 марта 2016

Алексеев А.Н./ AlexeevA.

«С портретом принца Иоанна»: документы о изъятии нумизматических памятников царствования императора Ивана Антоновича.

Дворцовый переворот 25 ноября 1741 г. привел к власти дочь Петра Великого Елизавету. Новая императрица, как было провозглашено в изданном на следующее утро манифесте, соизволила «яко по крови ближняя отеческий наш престол восприять» [2, № 8473]. Спустя три дня (28 ноября) был опубликован еще один «Манифест о вступлении на престол государыни императрицы Елизаветы Петровны, с обстоятельным изъяснением ближайшего и преимущественного права Ея Величества на императорскую корону» [2, № 8476]. В этом документе приводились аргументы в пользу законности свершившегося переворота. В частности, говорилось о том, что согласно «Завещанию» Екатерины I, Елизавета должна была наследовать корону после смерти Петра II, но интриги графа А.И. Остермана привели к тому, что на престол – «мимо нас (как всему умному свету известно есть законной отеческому престолу наследницы)» - взошла Анна Иоанновна. Назначение же принца Иоанна наследником императрицы Анны, - «никакой уже ко Всероссийскому престолу принадлежащей претензии, линии и права неимеющего», - а за ним и других детей Антона Ульриха и Анны Брауншвейгской - акт не только незаконный, но и оскорбительный. По логике этого манифеста Елизавета Петровна, осуществив дворцовый переворот, лишь реализовала свое законное право на отеческую корону. Государыня лукавила.

В действительности по воле покойной Екатерины после смерти бездетного Петра II, на престол мимо «законной наследницы» Елизаветы должен был взойти внук Петра Великого - Карл Петер Ульрих, родившийся в 1728 г. от брака герцога Голштейн-Готторпского Карла-Фридриха и цесаревны Анны Петровны. Однако, императрицей в 1730 г. стала Анна Иоанновна, завещавшая, в свою очередь, императорскую корону сыну своей племянницы - Ивану VI Антоновичу. Елизавета Петровна свергает малолетнего императора, а о своем племяннике объявляет в манифесте от 28 ноября (вновь со ссылкой на «Завещание» Екатерины I), что российский престол не могут занимать лица «не греческого закону», а также имеющие уже другую корону. Впрочем, Елизавета Петровна вызвала его из Голштинии, крестила и объявила своим наследником.

Ноябрьский переворот 1741 г. нарушал как старую традицию передачи власти по прямой мужской нисходящей линии, так и петровский «Устав о наследии престола», в котором было закреплено право царствующего монарха назначать своего наследника. В любом случае представители мужской линии династии Романовых - Иван Антонович (правнук царя Ивана V) и Петр Федорович (внук императора Петра I) имели неоспоримое преимущество перед незаконнорожденной Елизаветой в правах на императорскую корону. На стороне новой императрицы была лишь сложившаяся после Петра I «традиция» перемены власти с помощью гвардейских штыков. Но этого оказалось довольно.

С первых дней своего правления новая властительница России делала все возможное, чтобы стереть из народной памяти и истории имя малолетнего государя, лишенного ею трона и свободы. В 1741-1747 гг. был издан ряд указов, которыми повелевалось изъять все документы с упоминанием свергнутого императора и его матери. Присяжные листы – «понеже ему, принцу Иоанну по-тогдашнему ево неправильному возведению все Ея Императорского Величества верные подданные учинили присягу» - подлежали публичному сожжению под барабанный бой в Москве (на Ивановской площади) и в Санкт-Петербурге (перед зданием Коллегий). Местным властям было предписано собирать и «неоставляя ничего» присылать в Сенат «при доношениях с реестрами» из всех мест, где «имеются и сыскаться могут вышеписанные присяги, манифесты, печатные указы, регламенты кои публикованы в народ, пашпорты для дачи крестьянам в работы» [4, л. 98], а также грамоты на вотчины и дворы, ярлыки, патенты на чины, вольные и отставные паспорта, которые «печатаны в бывшие два правления с титулом принца Иоанна». Из государственных учреждений была изъята вся делопроизводственная документация, накопившаяся в недолгое царствование Ивана Антоновича и впредь велено было в случае надобности именовать его в официальных бумагах «принцем Иоанном» либо «известной персоной».

Рис. 1.jpg

Изъятию, помимо прочего, подлежали монеты и медали царствования Иоанна Антоновича. 31 декабря 1741 г. Елизавета Петровна повелела в течение года убрать из обращения все монеты своего предшественника. Населению предлагалось до 1 января 1743 г. обменять «прежнюю с портретом Принца Иоанна монету» на деньги нового образца «с Государственным гербом и с портретом нашим» [3, c. 287]. В декабре 1742 г. объявленный срок - до 1 января 1743 г. - был еще раз подтвержден именным указом. Однако, в установленное правительством время полностью изъять всю монету не удалось. Поэтому, 18 декабря 1744 г. был обнародован новый указ, в котором говорилось, что «по тем публикованным в народе указам действительного исполнения поныне еще не учинено, и оных с портретом принца Иоанна монет (как то ведомостию ныне из Монетной Канцелярии объявлено) в народе осталось более двухсот сорока девяти тысяч». В связи с этим, срок их обмена продлевался еще на полгода: «дабы все те оставшиеся с портретом принца Иоанна в народе монеты в то последнее срочное время всеконечно из народу выменены были, а ежели кто, не страшась вышепомянутых прежних и сего подтвердительного Ея Императорскаго Величества указов, тех с портретом Принца Иоанна на Монетных дворах, а в Губерниях у Губернаторов и Воевод, в тот последний ныне назначенный срок не объявят, а после того с портретом принца Иоанна монеты явятся, оные все взяты будут на Ея Императорское Величество безденежно, и сверх того с теми людьми поступлено будет яко с преступники указов без всякого милосердия» [3, c. 345-346].

Изъятие монет продолжалось и спустя десятилетие. В материалах Департамента горных и соляных дел хранятся документы, свидетельствующие о том, что еще в 1750-х гг. на руках у населения такие монеты были. Для некоторых обладателей таких монет это оборачивалось трагедией. 24 декабря 1752 г. из Сенатской конторы в Монетную контору пришло предписание, из которого видно, что летом 1751 г. в пензенской провинциальной канцелярии разбиралось дело некоего Ивана Андреева, жителя деревни Славкиной Пензенского уезда. Суть дела заключалась в то, что Андреев возвращая полтора рубля, взятые в долг у солдата Андрея Слобикова, среди других монет вручил своему кредитору два гривенника - один оловянный, а другой «с портретом известной в бывшие два правления персоны» [9, л. 54], но был уличен. Солдат пожаловался. Андреева задержали и учинили допрос. Андреев «под плетьми в распросе утвердился», что оловянных денег «не делает и кто оной гривенник делал не знает» [9, л. 54 об.]. В этом ему поверили: «по следствию де в той канцелярии об оном оловянном гривеннике воровства не оказалось» [9, л. 54]. А вот гривенник «с портретом известной персоны» мог принести своему владельцу гораздо большие неприятности, чем фальшивая монета. Наверное, понимая это Андреев твердо стоял на том, что «оной им реченному Слобикову в помянутых долговых деньгах не отдавал и ополичен он им Слобиковым сильно, в чем он и под плетьми утвердился» [9, л. 54 об]. К несчастью для Андреева отыскался свидетель, который под присягой подтвердил слова обвинителя и перед чиновниками встал вопрос – наказывать ли этого человека по всей силе указа десятилетней давности? К тому же следствие пришло к выводу, что этот злополучный гривенник был «по незнанию ево взят в каком либо торгу или где за какую работу видя, что оной не воровской, но серебряной и с казенной печати, не зная по подлости своей» [9, л. 54 об]. В Сенат был послан об этом запрос. Ответ был суров: «определение учинить по Указу Ея Императорского Величества без продолжения времени» [9, л. 54 об]. Представляется, что этот частный случай весьма показателен в том отношении, что человек понес наказание не за фальшивую монету (это-то ему как раз простили), а за обладание монетой с портретом свергнутого десять лет назад императора.

Рис. 2.png

Изъятию подлежали не только монеты, но и памятные медали на кончину Анны Иоанновны. Как указывал в своих «Записках» Якоб Штелин, действительный статский советник, профессор «элоквеции и поэзии», мастер «фейерверков, иллюминаций и медалей», а так же автор первого сочинения о русском искусстве: «Для погребальной медали императрицы Анны придворный живописец француз Каравак сделал реверс с сидящей на облаках императрицей Анной, надевающей корону ребенку (Иоанну III), которого протягивает [ей] Россия» [1, c. 301]. Композицию сопровождала надпись: «ТАКО ПЕЧАЛЬ НАРОДА УТОЛИЛА». По данным Монетной канцелярии тираж траурных медалей Анны Иоанновны составил 1700 экземпляров. Из них: 50 золотых медалей весом в 30 червонцев, еще 50 золотых медалей весом в 20 червонцев и 100 золотых медалей весом в 12 червонцев. Серебряных медалей двух типов - «против тридцати червонных» и «против двенадцати червонных» - было отчеканено 1500 экземпляров [10, л. 1 об]. В дни погребения императрицы эти медали выдавались комиссией по организации похорон. Указ об их изъятии датируется 30 июля 1745 г. Сложно сказать, почему данное повеление последовало почти через четыре года после дворцового переворота. Возможно, это была просто оплошность властей, упустивших из виду сюжет указанных медалей. Так уже случалось. Например, в 1743 г. высшие церковные иерархи спохватились, что при уничтожении документов последних двух правлений забыли изъять разосланные по всей России еще при жизни Анны Иоанновны печатные формы «о здравии онаго ж принца Иоанна и фамилии его и о воспоминаниях их в церковнослужениях» [6, л. 17]. В любом случае, очевидно, что проблема преемственности российского престола занимала Елизавету и спустя много лет после переворота. В 1747 г. последовал повторный указ о медалях, в котором говорилось, что «По состоявшемуся в прошлом 1745 году июля 30 дня в Правительствующем Сенате и в народе публикованному указу повелено данные при погребении блаженные памяти государыни императрицы Анны Иоанновны из печальной комиссии разных чинов людям медали собрать в Правительствующий Сенат и у кого те медали есть оные объявлять от публикации указу в месяц, но токмо таковых медалей и ныне многова числа не объявлено. Того ради по указу Ея Императорского Величества Правительствующий Сенат приказали публиковать еще печатными указами из Сената чтоб означенные данные в 1740 году разных чинов людям золотые и серебряные медали у кого в партикулярных руках имеются объявлены были в отпубликования сего указу конечно в полгода». Как и в случае с монетами нарушители предупреждались, что «кто тех медалей на вышеписанном сроке в руках не объявит, за то с теми людьми поступлено будет по указам без всякого упущения» [5, л. 270 ]. Обнаруженные медали должны были поступать в Монетную канцелярию «для переделки в ходячую монету». Розыск и изъятие медалей проводили очень тщательно, записывая в особую, за шнуром и печатью, приходную книгу «от кого оныя и когда приняты и в каком весе». Вот характерный пример такого розыскного дела. В сентябре 1747 г. Адмиралтейств-коллегия послала в Канцелярию артиллерии и фортификации запрос о медали, выданной во время погребения Анны Иоанновны капитану Гелингеру. В полученном вскоре ответе было сказано, что капитан Гелингер тогда же отдал эту медаль артиллерии поручику Троуготу, «а он Троугот объявил /…/ что от него отдана артиллерии капитану Шуриху, а на посланный из Канцелярии Главной артиллерии и фортификации в Пернов по артиллерийской команде указ было объявлено по справке де при той команде в прошлом 745 году октября 18 дня майором Шурихом в силе указов та медаль в Перновскую гарнизонную канцелярию принята /…/ токмо оная отданная от капитана Троугота или ему Шуриху самому данная известия в Канцелярии Главной артиллерии и фортификации неимеется да и взять онаго известия не у кого ибо как майор Шурих так и капитан Троугот померли» [8, л. 71]. Процитированный документ показывает, что розыск «крамольных» медалей действительно проводился с величайшим усердием по всей стране. Порой служебное рвение чиновников, исполнявших это повеление императрицы, перехлестывало через край. Так из имущества умершего адмирала пытались изъять медаль «На заключение мира с Турцией» [7, л. 455-455 об]. Тем не менее, многие медали так и не удалось обнаружить. Владельцы ссылались на самые разнообразные причины, по которым не могут их предъявить: украдена сбежавшим в Польшу денщиком, отправлена в Англию в презент дочери, утонула вместе с багажом, переплавлена для изготовления посуды, оставлена дома в шкатулке «и неведомо какими мерами пропала» [7, л. 416] и т.д. В результате по данным Монетной канцелярии из всего тиража к августу 1747 г. было «объявлено и переделано триста сорок три», а в «партикулярных руках осталось тысяча триста пятьдесят семь» медалей [10, л. 1 об]. Благодаря сохранившимся реестрам и делам о розыске можно приблизительно очертить круг лиц получивших в 1740 г. траурные медали императрицы Анны. Так в рапорте из Главной кронштадской конторы над портом в Адмиралтейств-коллегию в их числе названы капитаны и лейтенанты флота, шкипер, корабельные мастера [7, л. 415]. Из других документов видно, что такие же медали были пожалованы армейским офицерам [5, л. 251 об]. Эти сведения дают возможность считать выпуск и раздачу памятных медалей на кончину Анны Иоанновны публичной акцией, направленной на укрепление власти юного императора. Не случайно к созданию этих медалей, по словам Я. Штелина, приложил руку граф Андрей Иванович Остерман, лицо более чем заинтересованное в сохранении престола за наследником скончавшейся императрицы. «Медаль по случаю смерти и погребения императрицы Анны (1740), - писал Я. Штелин (которая была уничтожена императрицей Елизаветой, поскольку на ней изображен принц Иван в виде ребенка, переданного России с неба, как и вообще все, что имело имя этого принца) была сочинена вышеупомянутым советником Гросом и советником юстиции Гольдбахом по желанию графа Остермана и вырезана русским медальерным учеником Юдиным» [1, с. 339]. Приведенные слова Штелина свидетельствуют о том, что современникам были понятны и замыслы создателей траурной медали императрицы Анны, и особое внимание дочери Петра Великого к металлическим памятникам правления «принца Иоанна» -отчеканенные в большом количестве изображения малолетнего государя в императорской короне и на руках у России подрывали саму идею свершившегося переворота и, поэтому, подлежали уничтожению.

Рис. 3.jpg

Меры, предпринятые верховной властью в отношении памятников прошлого правления, в том числе монет и медалей, убеждают в том, что проблема легитимности царствования Елизаветы Петровны на протяжении долгих лет не теряла своей актуальности и находилась в центре внимания самой императрицы.

Список литературы:

1.      Записки Якоба Штелина об изящных искусствах в России. Т. I, М.: Искусство, 1990.

2.      Полное собрание законов Российской империи. Т. XI, СПб.: 1830.

3.      Сборник указов по монетному и медальному делу в России, помещенных в полном собрании законов с 1649 по 1881 г. Вып. 1, СПб.: 1887.

4.      РГАВМФ, Ф. 212, Оп. Указы (II Отд.), Д.15.

5.      РГАВМФ, Ф. 212, Оп. Указы (II Отд.), Д.17.

6.      РГАВМФ, Ф. 212, Оп. 1743, Д. 15.

7.      РГАВМФ, Ф. 212, Оп.1744, Д.24.

8.      РГАВМФ. Ф. 212. Оп. 1747, Д. 8.

9.      РГИА, Ф. 37, Оп. 23, Д. 276.

10. РГИА, Ф. 570, Оп. 14, Д. 39.

Список сокращений:

РГАВМФ – Российский Государственный архив военно-морского флота

РГИА - Российский Государственный Исторический архив

Вы уверены, что хотите удалить